Их почти не видно, они мирно и спокойно живут, не стараясь доказывать и навязывать свою жизнь кому-то ещу. В этом сильны. Притягательная такая самодостаточность: не обращая внимания на прохожих, не привлекать излишнего к себе. Им в этом комфортно. Обычное семейное счастье, само в себе, на двух парах взрослых человеческих ног и четырех колесах коляски, медленно катится и шагает по светлому, но уже пахнущему осенью асфальту.
Широкая пешеходная кольцевая вокруг большой клумбы. Скамейки, тропинки, воздух. Старые тополя и каштаны.
Короткие коричневые лапы, по бетонной плитке, газону, через бордюры, бодро принесли сардельку собаки похожей на таксу. Блестящими черными глаза она смотрит на коляску. Отец извлек ребенка, установил его на еще две маленькие и неокрепшие ножки семьи.
В руках матери появились «мыльные пузыри». Эти пузыри не имеют ничего общего со всякого рода мыльными пузырями, надувающими людей. Пусть мы в них и заключены. Совершенно настоящие пузыри, мыльные, в баночке со специальной палочкой. Прекрасные и волшебные, манящие, легкие, исчезающие от малейшего прикосновения ума, руки, носа... Собачий нос уже был повернут к ним. Такса ждала пузырей, а девушка ждала пока ребенок освоится на ногах, чтобы снова их запустить.
Ребенок ничего не замечает, он слишком увлечен ловлей собственного равновесия, не замечает он и лая собаки, отчаянно пытающейся успеть за каждым пузырем. Снова и снова она упускала их все разом. Слишком вежливы и расслаблены, чтобы придавать игривости и задору собачки хоть какой-то плохой смысл. Вместе веселее. Подошла хозяйка собаки.
Как громко могут они кричать, чтобы привлечь ее внимание к себе же? Нет в этих цветах ни радости ни веселья. Разные чулки, разноцветные, крупной сеткой, кричат на ее ногах. Красный и салатовый. Крепко впиваясь, оставляют широкий просвет неприкрытой кожи в синяках, до короткой юбки. Оставляют скромность и сдержанность, вкус и самоуважение, где-то еще, не здесь, не на этих ногах.
Разноцветные хвостики разделяют голову надвое, но центра у головы нет. Нет трезвости и фокуса у взгляда. И дело, конечно, не в чулках. Не из-за хвостиков и яркой одежды ее видно издалека. Из-за общего фона, из-за какой-то ауры утраты и потери чего-то в себе, из-за бесцельного болтания и неустойчивости сгорбленной позы.
Ребенок, возможно, впервые шагающий по этой дороге, выглядит гораздо естественнее и увереннее, в своих быстрых, неловких и сложносочиненных движениях. Он пока даже представить не может, какой сложный может быть путь. Чужой путь, приводящий в то же место, к тем же мыльным пузырям.
Незнакомая разноцветная женщина, не замечая поведения собственной собаки, сильно старалась, очень вежливо и обходительно, общаться с коляской, в которой никого не было. А все остальные люди, вокруг, отчаянно старались не замечать ее боль, ее состояние, и жизнь, в целом.
Пыльная, вьющаяся широкими узорами кора старого тополя, скрывала серую фигуру, как большую моль. Рядом с деревом, прислоняя тело в попытке крепче стоять на ногах, прятался ее... человек. От общества и общения, скорее, чем от опастности. Подглядывал. Смотрел, но не подходил, не высовывался. Внешне, совершенно скромный, даже засаленный в этой, как будто, «скромности», читался человек омерзительный в быту, как бывает с людьми сильно зависимыми и больными. Он прятался за деревом, но только от себя. Его видели все.
Ничего общего, на первый взгляд, между ними не было. Яркость и серость, но одинаковые. Эта молодая женщина и этот молодой человек, уже не вспомнят и не выразят, что с ними произошло, и что между ними общего. Когда именно они оказались в этом «не здесь»? В чужом и чуждом счастью месте, где ты противен людям, где ты прячешься, где говоришь с пустой коляской. Наверняка, они тоже находят упоение, радость, понятную только им...
Никогда не знаешь, какая она, эта чужая дорога, чужая жизнь. Чужая собака, самозабвенно гавкает на чужие мыльные пузыри, рядом с чужим ребенком. И дело, правда, не в разных чулках, а в том, что чужих-то никогда и не было. Их нет. Есть только мы, и места в которых мы есть. Целая прекрасная планета, от которой мы пытаемся спрятаться и сбежать. Мы. Не она нам чужая.