Все начинается перед сумерками. Вот-вот зажгутся фонари. За его спиной огромная наполненная тележка, прикрытая, мужчина смотрит на небо и злится. Злится так, как может только счастливый и довольный жизнью человек, чтобы не смущать уставших прохожих своей лучезарной улыбкой и румяными щеками.
Огромный человек, в малюсеньких сланцах, ворчит, но его распирает счастьем, глаза радостно блестят. Ноги быстрые и ловкие, огромная спина, большой живот, все внушает доверие.
Красная луковица выскочила из-под гладкого синего брезента и побежала. Заторопилась, проскакивая мимо и между ног у прохожих. Мужчина прищурился и, с азартом, внимательно смотрел, дожидаясь, пока она наткнется на чей-нибудь ботинок.
— Стой! — закричал он румяный, и его глаза окончательно спрятались в складках на лице, от улыбки.
Луковица и ботинок замерли. Улыбка закивала, подбадривая прохожего, тот поднял луковицу с мостовой и, слегка смущаясь, подошел к мужчине с тележкой. Волей-неволей, уголки его рта растянулись в ответ.
— Вот сразу видно, человека со вкусом, прекрасный костюм у вас. Спасибо! Туда-туда, бросайте в корзину с луком, — без прелюдий, поглотил своим обаянием хозяин сбежавшей луковицы мужчину в сером костюме.
Отзывчивый прохожий откинул брезент и обнаружил в тележке яркие горы овощных сокровищ, в больших коробках и корзинах. Заблестели идеально начищенные кастрюли и сковородки. Газовые горелки. Лапша и рис в пакетах, соусы, ящики с напитками, бутыли с водой. Миски, тарелки, полотенца. Белые квадратные переносные холодильники... вызвали он так и держал луковицу в руке.
— Смелее!
— А?..
— Кладите лук!
— Ах, да…
— У вас такие красивые кисти рук. Вы, наверное, очень умный человек, сразу видно порядочного человека! Кладите-кладите, и приходите вечером, для вас и вашей семьи первая порция напитков будет бесплатно! Очень вы мне понравились! — накричал повар на прохожего, указал рукой накинуть брезент и гордо покатил тележку дальше, не дожидаясь ответа.
— А где это? Куда приходить? — спросила другая прохожая, пока мужчина был смущен неожиданным комплиментом.
— Дальше, дальше по той улице… Уговорили! Вас тоже угощу, приходите, красавица! Вот мне везет сегодня на богатых и хороших людей! Приходите! Сильно предчувствую, очень хороший вечер будет.
Долгожданные сумерки, за общением, прошли незаметно. Трюк с луковицей, редькой, картошкой, повторялся всю дорогу.
После щедрой похвалы люди торопились домой, в хорошем настроении, чтобы поскорее вернуться. Похолодало, потемнело, зажглись желтые фонари. Старенький роллет откатился вверх, рядом вырос шатер, засветились разноцветные фонарики и лампочки. Выпрямились раскладные столики и стулья. Наступил вечер. Началась новая жизнь, размеренная. Совсем другая, после тяжелого, рабочего, жаркого дня.
В самом центре, под отверстием в навесе, встала кухня. Зажглись горелки. Закипели бульоны, зашипели сковородки, по доскам рассыпались нарубленные овощи, мясо и морепродукты. Заиграла музыка. Началась готовка и, вместе с тем, яркое представление.
Мимо огромного танцующего человека, посреди изобилия, просто невозможно пройти, а прекрасные ароматы, звуки, заставляли обо всем позабыть.
— Скажите, а где меню?
— О! Я так и знал, так и знал, что повстречаю сегодня настоящую красоту, — ответил повар, пританцовывая, но не оборачиваясь на голос пожилой женщины.
— Скажите…
— Совсем скоро будет готово, — перебил ее огромный мужчина и повернулся всем своим животом. Она держала внучку за руку, та держала собачку на поводке. Почти одинаково, выпучивая глаза и прикусывая язык, девочка и собачка смотрели на прилавки и сковородки.
— Вы совершенно прекрасны, совершенно… — продолжал он глядя прямо в глаза пожилой женщине, — порция 80, но вам две порции по 40, присаживайтесь, скоро будет готово.
Его глаза не врали. Девочка потянула бабулю за руку, чтобы сказать на ушко:
— Очень дорого, — совершенно серьезно, утирая слюни, заметила она и подавилась воздухом.
Человек-гора протянул ей малюсенькую закуску, сардельку на палочке, в кислом соусе, с хрустящей корочкой. Девочка смутилась но, с разрешения, растаяла и взяла угощение у повара.
Ловко и естественно, у них на столе, появился чай и лимонад. Они уже счастливы, но еще даже не знают, что будут сегодня есть на ужин. Собачка усердно ждет. Бабуля, в виде растопленного сливочного масла, счастливая, ловит каждый жест и взгляд повара. Девочка, нетерпеливо болтает ногами и делает бесконечные селфи, не замечая, как за все остальные столики присаживаются люди, в ожидании своих угощений, в ожидании своей большой порции счастья.
Рядом с шатром, светясь глазами и сливаясь добрым шумом с музыкой, быстро выстроилась очередь.
***
Можно представить самые распространенные шаблоны и клише, избитые, примитивные вещи, простые и тривиальные сюжеты. Собрать их вместе, отмыть, и разложить высоко на скалах просушиться, на утреннем прохладном ветру, чтобы снова стали чистыми и свежими, сияющими. В конце концов, именно «простое» приносит нам радость в жизни. Например, завтрак в постель, на деревянном раскладном столике. Что может быть приятнее, сказочным утром конца лета, в нежных лучах встающего солнца?
Просторная постель, светлая и гладкая… Ее улыбка, как только она открыла глаза.
— Доброе утро! — закричал малюсенький молодой человек, в черных шортиках, белой рубашке, и бабочке. Трясущимися руками он, аккуратно, поставил тяжелый столик на край постели, поправил его, на всякий случай, выпрямился и поправил бабочку.
— Кто ты, прекрасный мужчина? Новый супер-герой? Секретный агент?
Мальчик, мило смущаясь, отрицательно покачал головой.
— Может быть ты настоящий президент?
— Нееет, ну ты че, не узнала меня? — искренне не понимая сестру, раскололся и покраснел от счастья молодой человечек.
— Конечно узнала, иди сюда!
Ребенок взлез на постель, прямо в сандалиях, в объятия старшей сестры.
— С днем рождения, корова! Я тя прощаю.
— Хахах, спасибо, дорогой, — ответила девушка и расцеловала, защекотала его.
Младший, выскочил из объятий, растеряв там все мужество, и побежал к дверям. Там наткнулся на маму.
— Ну, все девочки точно твои!
— Маам, ну какие девочки, что ты говоришь? Ему лет сколько?
— А что? — возмутился младший и достал из кармашка солнечные очки.
— А? Что я говорю? Беги давай... а ты вставай, скоро выходим. С днем рождения! — поцеловала мама старшую в лоб и забрала столик с постели.
— Нуу, мааам!
— Ладно, ладно, — согласилась мама и поставила столик обратно, даже еще ближе. Дочь чуть не расплакалась.
В комнату вошел отец:
— Ну что, все проснулись? А кто это у нас тут? Кто это такой красивый, сразу с утра? И почему младший в костюме Якубовича носится? Что за день?
Дочь закрыла лицо руками, чтобы не испытывать этот сильно испанский стыд, от нелепой игры своего отца, но очень приятной.
— С днем рождения! Признавайся! Кто тут такой красивый?
Они обнялись.
— Давай, доставай уже, — подсказала мама, не выдерживая, видя как папа поплыл.
— А что это у нас здесь? — играя еще отчаяннее, открывая глаза максимально широко, подходя к шкафу, спросил папа. В комнату заглянул младший, в солнечных очках и уже открыл рот, чтобы сказать что там, но мама, предвосхищая, подошла и закрыла его рот рукой, вытаскивая из комнаты.
Папа открыл шкаф и достал оттуда…
— Акваланг?! Новый гидрокостюм?! Мой? Собственный? — она чуть не потеряла сознание. Дальше, все как в тумане. Она не видела завтрак, не слышала телефонных разговоров, не ощущала сборов, плотно обнимая свой новый костюм и маску, пока их не забрали в багаж.
В себя она пришла только в машине, по дороге в аэропорт. Ненадолго. Какая-то нежная музыка играла ей счастье, и она слушала, слушала, улавливая каждый шорох, но ничего не слышала. Она могла только чувствовать, запомнить и забрать это с собой навсегда. Как рыба, с открытым ртом, очень красивая, она хлопала глазами и молчала. Ей что-то говорили, целовали, обнимали. Были рядом, а она была где-то высоко, далеко.
Поднимаясь по трапу самолета, еще выше, она, вдруг, осознала что происходит. Совсем запуталась в чувствах и обняла стюардессу, передавая ей хоть немного своего огромного счастья, которое с трудом могла унести. Стюардесса, улыбаясь, помогла ей пройти к месту и прийти в себя.
Перелет. Долгий переезд. Домик у моря. Группа людей, инструктор. Лодка, то ли рыбацкая, то ли стилизована. Открытая вода и, самое любимое, погружение. Только сейчас она раскрылась, тут, под водой. С цветными рыбами, камнями, фантастическими кораллами. Погрузилась, чтобы плыть и восхищаться, как в первый раз, но осознанно, медленно и спокойно.
Как близко может быть то, что в мечтах, даже если за тысячи километров. Всегда легко оказывается рядом, когда твое, когда ты сам уже был там, в своих мечтах. Открыться, и оно не будет твоим.
Буль.
***
Большой белый пушистый кот, совершенно наглый в своей естественной красоте, всеми килограммами упитанного природного превосходства, пытался уместить себя на узком подоконнике, резко взмахивая хвостом, он нервничал, прищуривая огромные золотые глаза, но не уходил. Кот хотел лежать именно здесь, глядя на ветку сливы за окном, дожидаясь птиц, чтобы еще сильнее пощекотать, то самое, дикое животное в себе, живущее под вымытой и расчесанной шерсткой.
Слива, худая и кривая, распустила свои ветви, округлилась, и щедро насыпала плодов под каждый лист, вытягиваясь под их весом к земле.
Ветер, лениво постукивал гроздьями по стеклу, тихо, тоже убаюканный любящим солнцем. Зверь, полностью расслабившись, проснулся уже на лету и, чтобы не удариться о пол, беззвучно, приземлился на мягкие лапки, сам того не ожидая, как ловко. Издал из-под усов какое-то крякающее шипение, запрыгнул на стол, потоптался там, и снова запрыгнул на узкий подоконник.
Слива, равнодушно не замечала этого смешного и избалованного, совершенно домашнего, зверька. Под тяжестью своих плодов она не видела ничего, кроме пустых ведер у дома. Еще не время. Она знала это, но нетерпеливо сбрасывала неспелые сливы на газон, без облегчения. Тоже старалась заснуть. Задремала.
Звонкий человеческий визг ударил по ней, смех, струя прохладной воды следом, из шланга. Кот, снова шарахнулся куда-то вниз, и понесся, цепляя стул, скидывая сумочку и бутылку с водой на пол. Он совершенно не переваривал этот дикий дом, не приспособленный для его королевской жизни. Бывал он в этом доме всего месяц в году, но стимулировал его последний летний месяц, почти на всю осень и зиму.
Рассыпались капли во все стороны, светом, сверкая, на кусты и газон. Лениво текли ручейки под деревья, сыпалась вода на клумбы с цветами, и снова на газон, кусты, под деревья.
Гладкие, стоптанные миллионами шагов, босые, совершенно счастливые ноги, заберут эту влагу с собой, с ровно остриженного газона, на долгие годы. Свежестью, звоном, ярким блеском. Сильно, естественно, хорошо. Конец лета.