Погружаясь глубоко в темный коридор, поездом, на исходе заснеженной осени в начале зимы, с затихающим предвкушением календарного нового года, я повторяю себе, повторяю, обращая собственный взор внутрь, к стремлениям остаться: не смотри в отражение, не смотри в отражение. И когда я помню кто я, когда ощущаю Сейчас, зеркало меня не отражает. Смотрю сквозь.
Сегодня зимняя ночь. Ее темнота обманчива. Глядя через окно, наружу, обязательно засыпаешь. Туманно и вязко, спокойно и глубоко. Пленительная, совсем не такая, как тьма перед рассветом, которая, так или иначе, но уже принадлежит дню.
Она дышит и смотрит, и ей безразлично, смотришь ты в иллюзию отражений или прямо на нее. Прямо на нее. Правдивая она только когда смотришь на себя, смотришь в себя, смотришь собой. Благодаря ей только и возможен свет, и только благодаря свету возможно осязание этой темноты.
Самое начало пути, но я уже возвращаюсь. Очень быстро проходят дни зимой. Очень быстро проходят года, даже самые насыщенные. Очень много начал у пути, в непрерывном его движении. У меня на груди, оказывается, на незнакомом языке, на одежде, написано: «зимняя ночь». Как-то между прочим, в беседе, я узнал об этом находясь зимней же ночью, в заснеженной темноте, в гостях, в уютном доме. Общаясь с весьма близким человеком о волшебстве, которое было разлито вокруг нас, тем вечером, за окнами.
А это совсем другое окно, тоже окно, но его направление «от». Там оно было на месте. Всегда, когда я возвращаюсь домой из какой-нибудь глубины, со мной остается ее ощущение. Где-то рядом.
За этим окном бесконечно высокая стена, торчащая из темноты ветвями, покрытыми снегом, и благодаря ему, отражающему свет, угадывается форма этой стены, из деревьев. Скрытая загадка в темноте. Не видно стволов деревьев, не видно их верхушек. Но я знаю, что они там. Так бывает, когда смотришь в упор, слишком близко, стена может казаться бесконечно высокой, непреодолимой, даже невидимой.
За окном совсем не стена. Сказочная изгородь. Да, сказочная. Оттуда веет именно тем, детским, добрым и теплым ощущением чуда и таинства. Зимнего таинства в холодах и красоте заморозков, когда внутри уют и теплота. И нет никакий стены между тобой и этим чудом.
Именно эта стена и есть зеркало. Она отражает то, что мы видим. А глядя на стекло, в поезде, я вижу и свое изображдение на секле, и темноту, и волебство в глубине, за ним, если к волшебству готов и открыт.