Серые пышные тучи, с просветами и белой подложкой, со стороны неба, встали между парком и солнцем. Потемнело. Женщина, в длинной юбке, майке и блекло-рыжих волосах, остановилась, сворачивая на тропинку, от центральной аллеи парка. На ее правом плече глянцевая шлейка от сумки, в левой руке синий полупрозрачный пакет с дыней. Остановилась она перевесить сумку на другое плечо и сменить руку с пакетом. Тяжело. Всю жизнь, она знала и верила в «тяжело».
Когда она перекладывала пакет, ноги, сами, отшагнули назад. На секунду, возраст стал тяжелее. Жара. Лица нет. Нет, особенно, и шеи. Есть в основном руки, передавленные ручками от пакета. Неудобно но, «ничего такого», сколько всего ей пришлось перенести, этими руками, в пакетах. Ей нужно работать, нужно кормить, ей нужно… только ей.
Она идет домой, вечером пятницы, после длинной недели, и уже скоро будет дома. Дыню в холодильник, себя на старый кухонный стул, и не ясно, то ли смотреть в пустоту перед собой, то ли в прошлое. Она, конечно, опомнившись будет смотреть во все дела этого вечера, сразу, но это потом. Сейчас, на ее ногах летние закрытые тапки, цветные, с узорами на светло-коричневом фоне. На пробковой подошве. На босых, когда-то очень красивых, истоптанных, ногах. Шаг за шагом. Они не самые удобные, эти тапки, но еще ничего. Придя, она очень аккуратно поставит их у входа, потому что они — это ее Лето.
От перекрестка, в это время, на зеленый свет перешла дорогу девушка, в свободной, заправленной в джинсы майке. Под копной густых, пышных, светлых волос, она идет домой, совершенно счастливая. Еще девочка, но уже девушка. Любовь сочится, светится в ее глазах, на губах, коже, в каждой ее клетке. Она в ней, рядом с ней, вокруг. Каникулы. Завтра она идет покупать себе новые кроссовки, а послезавтра выберет себе пару, определит всю свою жизнь.
Выбрать жизнь, как пару обуви, и идти в ней.
— Будешь дыню? Руки вымой.
— Не, не хочу, кофе сделай мне.
А дверь от холодильника ничего не слышит, ничего не чувствует. Ей даже не холодно.