День из незнакомых, открытых, способных на всё. Такие дни невозможно спланировать и реализовать только по собственной воле. Воскресенье. К нему я подошел с большим везением и легкой усталостью в полете. До того, в пятнице-субботу, сработала катапульта отпустившая меня в этот полет.
Толстая бурая резина спрессованная из светлой ностальгии, хороших воспоминаний, натягивалась на столбах из планов о будущем. Натяжение, до того держащее меня подальше от взаимоотношений с людьми, обязательств о сдаче квартиры, сработало. Катапульта высвободила и выплюнула меня в настоящее. Сначала я полетел на встречу и беседу с человеком, потом в телеком для подключения пакета интернета и видеонаблюдения, и дальше, в ряд других мест, где по инерции всё получалось быстро... до самого вторника.
В воскресенье же я оказался один на один с незапланированным временем, закрытыми на выходной день учреждениями, пустой квартирой и прекрасной солнечной погодой середины весны.
Оставшиеся книги я сложил стопками и обернул пищевой пленкой. Стопки идеально встали под стол в пожилой кладовой (гардеробе). Всё остальное было уже в порядке. Квартира голая, но уютная, со светлой спокойной атмосферой. Я ходил по ней, осматриваясь, и собирался куда-нибудь отправиться, прогуляться, чтобы не пропустить мимо воскресенье, составить ему компанию.
Наполняя день настроением, гулял по городу. Выставленное на передний план меня не интересовало, хотелось видеть и чувствовать тот город в котором живут люди. Идти там, где слышно дыхание только его, местное. И город открылся. Я вспомнил, понял. Даже если с самого этого момента, всю оставшуюся жизнь, всё отведенное мне время я проведу в нем — буду счастлив, но я из него вырос. Оформиться, освоиться, адаптироваться, сузиться, приспособиться... чего только с нами не случается, но, чаще всего, случается счастье.
Медленно, придерживая скорость в груди дыханием, я шел рассматривая всё кругом, искал детали вниманием, синхронизируясь с городом, с течением весны и Двины. Такие прогулки возвращают голове покой а ногам опору. Я отдыхал. Солнце, живые и очень разные люди, бесконечно красивая весна. Очень. Я не чувствовал себя одиноко, прогуливаясь в одиночку, не чувствовал себя бездельником, ничего не делая. Я чувствовал, что продолжаю двигаться, продолжаю расти.
В этом году река полноводная и широкая. Субботним утром, переходя над ней мост, я видел чудо. Трава у моста, на склонах, ярко искрилась росой, а небо было такое чистое и синее, что невозможно было понять его цвет. Волшебно. Солнце щедро поливало белым, из желтого, а по реке плыли льдины, как при паводках. Зрелище невероятное. Над городом легкий, уже почти неосязаемый туман и, в общем, создавалось ощущение нереальности происходящего. Вся вода, куда не посмотри, была покрыта белыми островками странного плотного снега. Но как такое может быть? Просто это был не лед и не снег, пусть и похоже.
При сбросе с дамбы воды, в нескольких километрах перед городом, по руслу, образуется вот такая пена. Явление не частое, но легко объяснимое. Видел я такое впервые и ощущение сказки никак не пропадало, даже на следующий день.
К воскресенью все «льдины» растворились. Я смотрел через реку на набережную, усыпанную людьми. Смотрел на колесо обозрения, церковь, палатки. Смотрел туда и видел себя здесь, по другую сторону от шумной жизни выходного дня, в покое и созерцании. В тишине.
Мост на который я поднялся сегодня, примыкал к некогда известному и значимому театру, на другой стороне. Между больших белых колонн, у входа, собирались люди. Я перебежал дорогу на весело моргающий зеленый свет и быстро оказался внутри, прямо перед кассой.
— Здрасьте, а что даете сегодня?
— Здравствуйте, комедию…
— Ходят люди, я смотрю. Билетик могу купить?
— Да, можете. Начало уже через пол часа. Место будет приставное.
— Это как?
— Вам поставят стульчик.
— Прямо возле ряда?
— Да, подойдете к билетерам и вам покажут.
— Хорошо, давайте.
Я купил билет и вышел на улицу осмотреться. Ничего не понял, разглядывая вотеатровленных людей и вернулся в театр. Плащ лучше в гардероб не сдавать, на входе мне так сказали. В здании прохладно. Погулял, посмотрел на фото, лампы, диваны, на бархатные красные стены. У входа в зал показал билет и мне предложили место хоть у первого ряда, указывая на стульчики. К первому ряду я не хотел, занимать проход, пока там ходят люди, тоже. Сказал об этом и решил подождать, пока заполнится зал. Беседу услышала другая женщина, из администрации, подошла и предложила мне пройти на балкон, мол, там и теплее и уютнее. Я с удовольствием согласился, и мы пошли, мило общаясь на тему отопления старых зданий, и вообще.
На балконе оказалось хорошо, но после первого акта я ушел, не понимая, но догадываясь, как труппа таких сильных, ярких, и интересных артистов, может показывать такое бессодержательное и неоформленное представление.
Оставляя свое уютное место на балконе, я решил пройтись по третьему этажу, не желая окончательно покидать храм искусства. Никого не было. Стоя у авант-сцены, я смотрел в ее темноту и вспоминал, как будучи школьником сам давал тут спектакль. Играл я неосознанно, без малейшего представления о том, что делаю и что хочу сказать, но было хорошо. Только свой текст я тогда и помнил, а сейчас не помню даже его.
У выхода встретил, ту самую, культурную, женщину:
— Вы уходите? Еще второй акт!
— Да, я знаю, но, как-будто, уже всё увидел. Извините, — она подошла чуть ближе и я спросил, — скажите, а кто сейчас режиссер?
Она понимающе кивнула. Я ничего не понимал. Тогда она поджала губы и ответила:
— У нас сейчас нет режиссера. Место вакантно.
— А. Ясно. Это видно.
— Да…
— Желаю вам поскорее найти хорошего.
— Спасибо, до свидания!
— До свидания.
Вечер еще не наступил. Прогулка продолжилась, но уже в обратном направлении. К вечеру, подальше от города, к ночи.
Следующий день двигался по той самой инерции полета из катапульты. Во всех учреждениях были приветливые и расторопные люди, всё получилось быстро. Хорошо. Помимо дел связанных с квартирой, во вторник, у меня было предварительное слушание по неисковому делу о подтверждении родства с моей прабабушкой — это совсем другие дела, но тоже важные. В подобной ситуации я не был, с такими документами и судом взаимодействовал впервые, и время там течет совсем иначе, а люди, с которыми мне пришлось взаимодействовать (адвокат и нотариус), поражали.
После слушания, я отправил разные по содержанию сообщения нотариусу и адвокату, чтобы проверить свою догадку. Перезвонил мне именно адвокат, но не поздравить, а исходя из сообщения отправленного нотариусу, как заинтересованному лицу... Пытался наехать, говорил долго, и в этой беседе он ни разу не упомянул о моих интересах, что уже не было открытием и, в очередной раз, только подтверждало догадку. Искусственно затянутое время нотариусом, по надуманным причинам, подошло к концу. Документы, подготовленные адвокатом высшей категории с четырнадцатью грамматическими и смысловыми ошибками, которые я сам вычитывал и исправлял (после оплаты консультации и оплаты подготовки заявления), тоже, значения больше не имели. Всё закончилось правильно. Всё это осталось позади.
Ближе к вечеру, дополнив багаж небольшими подарками, я сидел у двери пустой квартиры, рядом с сумками, дожидаясь времени вызвать такси на вокзал. Приехал, всё равно, за час до поезда. Ждать больше совсем не хотелось.
Я рассматривал перрон, вагоны, козырек над платформой. Рассматривал себя изнутри, стараясь понять, что кроме вещей увожу в этот раз с собой. Какой опыт и впечатления мне достались. К составу поезда, в это время, прицепили голову. Открылись двери, я вошел.
Дорога, как и поездка в целом, все мои дела, всё обрело логичное продолжение, и я уезжал. Попутчик погрузился в просмотр фильма, я всё глубже в размышления, уже предчувствуя начало новой заметки, и начал я ее писать вот с чего:
С развитием интуиции развиваются и аналитические способности, как две стороны одного. Не знаю, случается ли так у всех, но способность анализировать и фантазировать (проникать в суть вещей), иногда, сильно дополняют друг друга...
Я писал, снова размышлял, читал, смотрел в окно. Быстро начало темнеть и мимо медленно плыли столбы, деревья, серая электробудка между двумя другими железнодорожными линиями. За низким серым ограждением, формальным, она растворялась в полумраке, пританцовывая огоньками, подходя к музыке в моих наушниках. Началась описательная проза:
Один из трех, в поезде, в этом вагоне, он, как будто, едет на смерть. Этот третий вошел в купе молча и быстро, сел куда придется. Не здоровался, не смотрел на попутчиков. Потирая глаза, в глубине, в самом углу под верхней полкой, он, вдруг, резко вставал и выходил. Возвращался и садился складывая руки на коленях, упирался в них лбом. Выпрямлялся. Ерзал. Доставал голову на свет лампы, подвигаясь к краю и сидел так долго. По позе и его общему напряжению было видно, как сильно он переживает. Его надбровные дуги, в «ночном освещении», казались огромными. Лысина широко расходилась от макушки, по бокам прилично отросли волосы.
Он мог неожиданно засмеяться, глядя видео с зелеными человечками в телефоне, или долго морщиться от своих мыслей, зажмуривая глаза. Иногда, от напряжения у него выделялись вены на голове. Он закидывал ногу на колено и начинал ей сильно трясти или сидел совсем неподвижно, с закрытыми глазами, чтобы потом опять резко подняться на ноги и выйти. Но он всегда аккуратно открывал и закрывал за собой дверь. Выходит, возвращается, снова сидит.
У него нет сумки и верхней одежды, ничего, только телефон и наушники. Майка, джинсы, кроссовки. Работник железной дороги и едет на резервном месте? Нет, я видел такого в форме, в другом купе. Интересно, да и ехать уже скучно, как узнать, где он выходит? Кажется, что едет он не до конца.
Можно узнать у проводницы, труда это не составляет, но можно узнать иначе. Как? Билет я покупал через приложение железной дороги, онлайн, в этом же приложении, по номеру поезда, можно посмотреть весь маршрут, со временем отправления от каждой станции. Я знал, какие станции мы уже проехали и, от последующей, через раздел покупки билетов и выбор места, я проверил от какой именно в нашем купе снова будет два свободных места. Со второй попытки нашел и, когда поезд подъехал к Борисову, уже точно знал, что этот человек выходит.
Люди могут заинтересовать не только чем-то хорошим, будь то попутчик, нотариус, или любой другой человек, попадающийся нам на пути. И даже когда человек движем другими принципами и жизненными ориентирами, нельзя определить весь его путь, вот так, сразу. Но всегда можно узнать. Понять, почувствовать, проверить.
Не только точка назначения, но и маршрут, как мы его проходим, определяет каждого из нас, как человека.
Наши чувства, если их контролировать и направлять, всегда служат помощниками интеллекту. И наоборот. С каждым новым опытом, новыми сферами, людьми, ситуациями и делами, я всё отчетливее понимаю важность именно содержания. Содержания пути. Собственного содержания, как качества путешествия. Так или иначе, поезд приедет именно к той станции, на которой будет пора выходить, и я счастлив этому путешествию.