Как это водится — после точки следует продолжение, и спустя почти четыре месяца я возвращаюсь. Можно сказать, что Плота больше нет, а постель совершенно утратила эту художественную ценность в зимней ночи. Теперь это будет доска для сёрфа со специальным тросом закрепленным на ноге и у хвоста доски. Веревка с историей. Такой трос, как крепление, называется «лиш» от английского leash (поводок). Конструкция весьма современная и обязательная.
На доске, в открытой воде, средь белого дня. Уже почти весна.
Уходил я нон-фикшн заметкой и вернусь тоже правдой. «Всеми правдами и неправдами» — вообще, очень подходит к происходящему между текстами.
Сидя на легком металлическом стуле из прутиков нержавейки и привязанной бархатной квадратной подушки, я смотрю, как маленький мальчик сплевывает миндалины из слюнявого рта на край стола. Дотягиваясь до него на носочках и цепляясь пальцами за столешницу. Его отец, невозмутимо поправил аккуратные очки для зрения на лице, забормотал что-то, для проформы (не чтобы отругать), выражая недовольство, и взял одну за одной миндалину со стола себе в рот.
Мальчишка зашатался, рядом, дальше по своим делам, как будто так и надо было. Я, тоже невозмутимо, сидел и смотрел это прекрасное и ужасное, милое представление. Смотрел бесплатно, но оно точно сегодня было лучшим в городе. В нем было все. Все что можно сказать об отцовстве и детстве. Была и драма, как водится в хороших комедиях. Были приключения. Была высокохудожественная декорация и неподражаемая игра. Такого не придумаешь.
Это подвал, такой «полуподвал», почти как вход в подземелье, с магазинами и кафе, по обе стороны коридора. Коридор упирается во что-то алкогольное, обжитое, хорошо знакомое местным людям.
Я заказал себе еду через приложение, навынос. Пришел раньше, чтобы не стоять в маленьком помещении с парой стульев у стойки и не занимать лавку для курьеров в коридоре, я прошел в помещение напротив. Подумал, что это одно и то же заведение.
Двое молодых людей прервали свой разговор за столиком, в самом углу, отвлеклись от монитора, и посмотрели на меня. Я просто прошел мимо стола у входа, на котором стояла чашка с недопитый чаем, лежал целлофановый пакет, почерневший банан, телефон, и еще что-то. Прошел, отодвинул от другого столика странно легкий стул и уселся на него, расстегнув куртку.
Ребята продолжили обсуждать явно рабочие вопросы, с суммами и датами. Вслед за мной, как к себе домой, ненадолго замерев у входа, вошел взрослый мужчина. Он глянул на меня, глянул на ребят, и уселся за свой столик у входа с пакетом и бананом, по-хозяйски. Уселся, нацепил очки, лежащие все это время на столе, включил и продолжил смотреть какой-то ролик на телефоне. Громко. Ощущение, что оказался где-то среди знакомых и приятелей, но при этом совершенно в незнакомом месте. За баром никого. Только мы в зале.
В помещение бодро вбежал на прямых ногах мальчишка-коротышка и презентовал орехи, с которыми не мог справится. Дальше вы знаете. После этого он пошатался туда-сюда и залез в зимних ботинках на стульчик, с мягкой подушкой, напротив своего улыбающегося папы. Залез и начал пританцовывать новостным диалогам из его телефона.
Сквозь дверной проем я видел людей, видел пару курьеров, видел долговязую прыщавую девушку за стойкой, где готовили еду. Она не улыбалась. Пацан сильно растанцевался и ему не хватило места на одном стуле, он шагнул на соседний, отставляя ногу в сторону. Шагнул и разъехался вместе с этими легкими стульями. Разъехался и упал, как может только маленький гибкий ребенок, блаженный алкаш или сказочный ниндзя. Из положения стоя на стульях, синхронно взмахивая своими ногами у ушей полукругом, он очутился на полу, сидя ровно на попе. Больше испугался, чем ударился. Но выглядело это, сами представляете, как!
Упал и заревел. Отец поднялся и обежал стол, хватая мальчишку на руки. Но плач уже было не остановить. Покачивая его на руках, он вынес пацана в ту часть кафе. Усадил его на стойку, ревущего и красного, взял у девушки перчатку, такую, огромную целлофановую, и надел пацану на голову. Мальчик сразу отвлекся. Тогда отец нацепил ее себе на голову и начал издавать всякие громкие звуки, пританцовывая. То пищал, то замирал. Потом снова пищал, снова танцевал. Мальчишка успокоился и начал смеяться, позабыл обо всем на свете.
Возвращаюсь в колонку я не с пустыми руками. Некоторые произведения готовятся, некоторые будут готовиться еще долго, остальные уже есть, как и моя доска, которая всегда со мной, как сам океан.
«Океан» никогда никуда не денется. В волнениях этих волн, среди событий, мыслей, чувств и эмоций, доска для серфа, доска для плавания, представляет собой спокойствие, отточенное контролем (внутренний баланс), а Leash )поводок( — это мастерство, произведения, и процесс их написания. Процесс всегда поможет вернуться на доску. Не только мне, но и любому, кто готов отправиться в океан. Или вернуться из него, в себя.
Весна скоро. Уже.