Белый бумажный пакет, хрустящий. С подходящим объемом пустоты внутри, с молочными оттенками падающего на него света, с парой бесплатных газет «Лечебник» из чужого почтового ящика, устеленных на дно. Если его выровнять и широко раскрыть, он готов уместить в себя еще, готов к путешествию. Как я.
Пластиковые горшки, три штуки. Очень легкие, зеленовато-желтоватые, как будто прозрачные. Небольшие, но несущие в себе достаточно памяти, заботы, землю и комнатные цветы-деревья. Вошли в пакет идеально, относительно ровно.
Спокойно, не нарушая «шепота» содержания этого пакета и значимости для себя эха прошлого, доносящегося из него, я старался создать комфорт для поездки цветов в поезде, в другой город. В новый дом. Наделяя и наполняя растения и скорбными и светлыми воспоминаниями, нежными и теплыми чувствами, я хотел не столько забрать их и спасти, сколько унести с собой всё то, что они для меня олицетворяли. Пусть в бумажном пакете. Пусть среди других дел. Пусть неловко и неудобно. Пусть.
Невозможно забрать с собой дым. В этот раз, кроме всего подаренного мне тепла, я забираю с собой ожоги. Ожоги холода бесконечности, утраты и пустоты, которые никто никогда не заполнит. Разве что любовь и воспоминания о людях, чей уход и оставил эти следы.
Для трех маленьких растений, для «денежных деревьев», наш дом станет уже третьим местом, где они будут жить. Прочие цветы, их старшие родственники и совершенно другие виды, разъехались по друзьям и знакомым, очень сильно важничая и красуясь, на прощание. А эти трое очень скромны, спокойны, и уже сейчас они в безопастности, еще до начала поездки. Так я это вижу. Так их понесу.
Куда поставить пакет с цветами в вагоне, чтобы их не сильно трясло, чтоб они не упали и не отбросили свои пухлые листья? Точно не на верхнюю полку и не на стеллаж для багажа. Не под стол, где будут незнакомые ноги. За одиночным креслом, рядом с тем самым стеллажом, уже стоял чей-то пакет, очень похожий на мой. Я поинтересовался могу ли, из вежливости, и поставил свой рядом так, чтобы он был прижат с двух сторон. Цветы остались довольны. Пусть они и остались стоять там, но поселились и жили в моей голове, прорастая в воображение.
Почти сразу я сел записывать, отгородившись музыкой в наушниках и стуком по клавиатуре от попутчиков, после приветствия. Сквозь записи и работу, жесты и мимику ближайших соседей, я видел, как молодой человек, спортсмен, еще совсем мальчишка, активно крутится по сторонам, не зная к кому обратиться. В том самом кресле, рядом со стеллажом. Я сидел у стола на четыре человека, по два с каждой стороны, слегка наискосок, и хорошо его видел. Он явно искал что-то, кого-то, искал помощи. Тянулся всеми своими движениями по сторонам, продолжал довольно долго. В очередной раз, когда мы встретились взглядом, я достал наушники и поднял подбородок, подразумевая: «Чего надо?»
Больше никто на него внимания не обращал, в попытках спать, или привычно замыкаясь в себе. Мальчишка кивнул в ответ и показал назад, за кресло:
— Наушник упал у меня, а там цветы, пакеты можно отодвинуть, вы не знаете чей?
Я говорю:
— Можно, ты их просто потяни аккуратно, а потом задвинь. Цветы мои.
Наушник быстро нашелся. С явным облегчением, закидывая на кресло колени выше головы, парень, с удовольствием, продолжил свою езду. Судя по всему, он ехал на соревнования и эта поездка была для него большим событием. Для меня тоже.
Я ехал и мысленно катился к художественным образам. Делал наброски диалогов, возможных комичных ситуаций, в которые попадает человек всегда носящий с собой большие комнатные растения, разные. Строил сюжет. Потом, в своем глубоком серо-синем блокноте, я записал ручкой название и пометил цветным стикером, чтобы не потерять. Записал и оставил идею настаиваться, в подсознании, заводя туда основу для бдущего рассказа.
Ехал, представлял разные локации и ситуации, пририсовывал... Почему он всегда носит с собой эти цветы? Как на него смотрят люди? О чем думают, глядя на него? А куда он торопится, куда их несет? Плывет, летит. Кому эти цветы нужны и, главное, для чего?
Собирался интересный и насыщенный комедийный персонаж, из которого просматривалась хорошая трагедия. Он несет не просто цветы, с каждым горшком, в каждое место (страну, город, дом), он приносит нечто большее, что потом раскрывается и растет вместе с людьми.
И всё это не пригодилось! Вышел короткий нон-фик для колонки. Весь художественный год уже занят планами, а свободное место было только в пути, только этюдам, чтобы не забрасывать сайт. Достаточно легко я отпускаю даже большие объемы ненаписанного текста, и идеи. Относительно идей. Традиционно, по случайно-неслучайному стечению обстоятельств, я недавно читал о том, что домашние животные и растения включены в наше существо, в прямом смысле, как часть единого живого тела, как вагончики в поезде. Иногда они принимают на себя удар, чтобы ведущий вагон, человек, не терпел урона. Та засуха или поломки, болезни, что могут случится с человеком, иногда происходят с животными и растениями. Такая, вот, там была интересная мысль, такой способ раскрыть взаимосвязь всего живого.
Любая жизнь, даже самая маленькая, наделенная заботой и теплотой, любовью и вниманием, способна влиять на весь поезд, на нечто большее, чем мы, на общее, поскольку уже является его частью.
Комнатные цветы, стоят теперь на подоконнике и открывают для меня скрытые ранее измерения, бесконечность, содержания человеческих жизней. Подоконник, действительно, стал чуточку шире. И как пространство на кухне, рядом с окном, и как пространство во мне, с этими живыми растениями.